Без надежды

Помнишь радужные души из прошлой главы? Вот что происходит с ними после приземления.

Мех — это тревоги. Забота за заботой нарастают на свежерождённую душу, слой за слоем, пока на плечи не ляжет вся тяжесть мира. А где-то под мехом всё ещё светятся истинные цвета.

И самая тяжёлая прядь этого меха — надежда. Надежда — вежливый способ отложить жизнь. Ожидая, когда станет больше времени, денег, свободы и любви, можно упустить то, что есть сегодня, — и то, какой ты у себя есть сейчас.

I said to my soul, be still, and wait without hope For hope would be hope for the wrong thing

— Т. С. Элиот

Диаграмма «NO HOPE» из журнала Weirdo, Р. Крамб. Отсканировано из Weirdo #3, осень 1981, Last Gasp Eco-Funnies

Р. Крамб нарисовал мир таким, каким он выглядит — абсурдным, хаотичным, ведущим в никуда. Без надежды. И он не ошибается насчёт картинки. Мы появляемся в этом мире на долю секунды, чтобы больше никогда этого не пережить. Несколько оборотов вокруг солнца — пуф, и нет.

Но вот в чём поворот: радость — это то, с чем ты рождаешься. Рыбу на дне океана это не беспокоит. Абсурд реален. Страдание — нет.

Радость — это выбор. Выбор свободы от реакций. И выбор требует работы.

Каждая конфессия обещает спасение потом — рай, лучший мир после этого. Для меня все конфессии — осколки мирозданья: нет верной и правильной, но в каждой есть доля истины. Соберёшь пазл — ответ короткий. Никто не придёт.

И это хорошая новость. Нас сюда пустили погулять лет на семьдесят, и это лучший из миров — других в программе нет. На земле больше делать нечего: жить и помогать жить другим.

Зевс отомстил людям за огонь, который украл для них Прометей. Он дал Пандоре сосуд и запретил открывать. Она открыла, и по миру разлетелись болезни, беды и старость. Пандора захлопнула крышку, и внутри осталась одна надежда. У Гесиода это был кувшин — ящиком он стал через две тысячи лет, по ошибке переводчика.

И это то самое, что не стоит терять. Только это другая надежда — та, что живёт сейчас.

Когда ожидание кончается, день раскрывается сам. Я сидел в квартирке без света, в Таиланде, и кайфовал — nothing can go wrong. Там, где жила надежда на потом, появляется свет.