Во фридайвинге, чтобы всплыть, бросают грузы. С радостью, оказалось, так же. На каждом уровне радости есть такие же ребята — которые переросли «I’m okay, you’re not» и которым так же в кайф тусить. И я такой — неплохо. Дай-ка грузов подскину. И всплываешь.

Карты этого всплытия люди рисуют тысячи лет, с разных сторон. Тантра считает три бхавы, Гурджиев говорил о пробуждении человека-машины, Маслоу сложил пирамиду, Хокинс откалибровал шкалу состояний. Положи карты рядом — они совпадают. Разные века, одна территория.

Тантрическая карта — та, к которой я возвращаюсь. Три уровня, и она честна насчёт стартовой точки.

Пашу — связанный. Живёт по правилам, которые сам не выбирал. Боится осуждения, стыдится желаний, выполняет ритуалы ради формы. Цепи — невидимые нити: алгоритмы внимания, чужие ожидания, страх выделиться. Пашу спит и видит сон, в котором кажется, что не спит.

Вира — герой. Проснулся и начал действовать: делает не как принято, а как чувствует. Экспериментирует. Исследует себя через практику — тело, дыхание, изменённые состояния. Вира ещё дёргается, ещё есть усилие. Но направление выбрано.

Дивья — божественный. Нет внешних ритуалов — всё происходит изнутри. Желания сливаются с реальностью. Нет «я стараюсь». Просто есть. Дивья — это когда исчезает тот, кто чего-то достигал.

Не лестница, а воронка. И вопрос не «на каком я уровне». Вопрос — в какую сторону движусь.

Тонешь всю жизнь, а надо было всплыть.

Если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.

Victor Pelevin

Пашу становится вирой через смелое решение. Одно. Сегодня. Вира становится дивьей через отпускание усилия. Доверие потоку.

Что почитать

Выше дивьи карты заканчиваются. Там остаётся одно предложение, которому три тысячи лет.